Глава одиннадцатая Серьезный прорыв
70-е годы отмечены созданием трех картин, лучше других иллюстрирующих честолюбие Алена Делона, его нежелание замыкаться и «верняковых револьверных» жанрах. Он уже удивил своих многочисленных поклонников такими фильмами, как отмеченные выше «Человек, который спешит», «Внимание, смотрят дети». В трех других в это десятилетие он пошел значительно дальше, и поэтому на них — «Убийстве Троцкого», «Господине Клейне» и «Лекаре» — надо остановиться особо. Я не стану рассказывать читателю, кто такой Л.Д. Троцкий, о его месте в Октябрьском перевороте 1917 года в России и роли в создании Красной Армии, наконец, о безуспешной борьбе со Сталиным, завершившейся высылкой из СССР. Но и далеко от Москвы, в Мексике, где он нашел после долгих скитаний приют, Троцкий продолжал разоблачать авторитарный режим Сталина, его преступления во время «Большого террора». Сталин не раз через свою агентуру пытался убрать «злопыхателя». В 1940 году его агенты предприняли две попытки уничтожить Троцкого. Одна не удалась: осада виллы Троцкого мексиканскими коммунистами-сталинцами во главе с известным художником Сикейросом провалилась, зато вторая закончилась успешно — гибелью Троцкого. Вот об этом трагическом эпизоде и рассказывал фильм Джозефа Лоузи с недвусмысленным названием «Убийство Троцкого». Ален Делон расстался с Лоузи в самых сердечных отношениях. Они встретятся снова через четыре года, в 1976 году, когда Лоузи обратится к сюжету «Господина Клейна». Сюжет был подсказан Коста-Гаврасом, который сначала сам собирался снимать этот фильм, но потом предпочел другой — тоже об оккупации, но более острый по своему политическому звучанию — «Особый отдел». Прочитав сценарий Франко Солинаса и Фернандо Моранди, Ален Делон решил поначалу быть только сопродюсером картины. Со своей стороны, Лоузи согласился снять картину лишь при условии, если Делон сыграет роль главного героя. Подумав, тот дает согласие. Вот в каких выражениях характеризовал личность господина Клейна постановщик картины: «Ему 40 лет (как и Алену Делону в 1975 году, когда начинались съемки). Из буржуазной среды. Денежный туз. Обладает неоспоримым шармом и ловко им пользуется. Клейн не умеет сочувствовать и любить. Свое богатство он нажил на чужих несчастьях. Как тогда выражались, это «обаятельный, элегантный, хорошо воспитанный человек», которому отец и его родня дали прекрасное образование. Он умен, ловок, жесток, безжалостен. Считает себя хорошим французом, доверяет правительствуй институтам власти. Но это эгоист, испытывающий наслаждение, ощущая себя свободным человеком. Клейн любит женщин, деньги и свою холостую жизнь. Отец ему внушил, что предки его стали католиками еще в эпоху Людовика XIV. Он ведет размеренный образ жизни, не курит, почти не пьет, жестко ведет дела. Но это не подлец, ему просто нравится бороться с противниками по бизнесу. Зная толк в произведениях искусства и картинах, которыми торгует, этот человек весьма схематично понимает этику и интеллектуальные проблемы своего времени. Клейн оторван от суровых реалий окружающего его безжалостного мира... В обстоятельствах 1942 года (то есть оккупации.) это вариант бездумного блудного сына». Уже сама это тонкая и глубокая разработка характера г-на Клейна говорит, с какими трудностями предстояло столкнуться Алену Делону. В характере господина Клейна ему с самого начала была понятна только одна черта — собирательство, его собственная и давняя страсть. Так что ему предстояло разобраться с мотивами поведения своего героя. Пребывая в состоянии некоего анабиоза «морального комфорта», вопреки испытываемому в период оккупации большинством французов дискомфорту при виде зеленых мундиров немецкой солдатни на улицах своих городов, тот продолжает заниматься своими делами, словно ничего не произошло, нещадно наживаясь на несчастьях французских евреев, которые, нуждаясь, подчас за бесценок продают ему произведения искусства, чтобы иметь возможность уехать из оккупированной зоны. Так продолжается до тех пор, пока однажды он не обнаруживает в своем почтовом ящике газету «Еврейские новости». Видимо, кто-то посчитал его евреем —у многих евреев такая фамилия. Сначала Робер Клейн-I просто хочет выбросить газету, а потом решает сам во всем разобраться. Поиски Робера Клейна-II, еврея, помогают ему не только осознать еврейскую проблему в оккупированной нацистами Франции. Они пробудят в нем любопытство. Он даже начнет сомневаться в своем происхождении. По его просьбе близкий ему человек адвокат Пьер (Мишель Лонсдейл) предпринимает поиски его генеалогического дерева. Но этот сертификат о происхождении не будет доставлен вовремя, и Робер Клейн-II последует за евреями, которых немцы собрали после-пресловутой облавы на Зимнем стадионе зимой 1942 года. Оттуда все они отправятся в товарных вагонах прямехонько в газовую камеру. Втянутый в водоворот напуганных, ничего не понимающих людей, он сливается с этой массой, внезапно ощущая себя евреем, изгоем. Он даже не слышит криков адвоката, который принес ему справку о том, что он не еврей, а католик. Он только кричит: «Я сейчас вернусь!» Господин Клейн никогда не вернется, но он впервые сумеет осознать себя Человеком, поймет всю трагедию тех людей, которых прежде так спокойно обирал... Перед началом титров создатели картины сочли необходимым предпослать следующую надпись: «Образ господина Клейна воплощает опыт многих людей. Приведенные факты действительно имели место во Франции в 1942 году». Таким образом, авторы фильма вели рассказ не только о судьбе одного человека с двусмысленной, так сказать, фамилией, но и о коллективной драме французов еврейского происхождения. Знакомство с документами эпохи позволило им с большой убедительностью показать жизнь в оккупированном Париже, где некоторая часть французов продолжала жить точно также, как до оккупации, —ходить в рестораны, устраивать званые обеды. Лоузи намеренно не акцентирует внимание на очередях за хлебом, на карточках, на черном рынке. Тот слой общества, к которому принадлежит Робер Клейн-I, не испытывал ни в чем недостатка. Тем страшнее для него, коренного француза с дворянскими корнями, крушение этого мирка, в котором он думал отсидеться до лучших времен. Сказать, что Ален Делон на сей раз удивил всех, значит ничего не сказать. Он гордился тем, что сыграл г-на Клейна, и поэтому с презрением относился к нападкам со стороны всех, кто никогда не менялся в антисемитских убеждениях. Он был импозантен в своих шелковых халатах, костюмах от лучшего портного, в неизменной шляпе. Самодовольный сначала, потом растерянный, но упрямый в своих поисках, он постепенно меняется на глазах зрителя. Джозеф Лоузи обстоятельно объяснял ему, что сквозная мысль фильма — крушение попыток остаться над схваткой, заняв позицию безразличия, показ, как он выражался, «бесчеловечности человека в отношении к человеку». Фильм не показывал гибель господина Клейна. Но подводил к пониманию главного: какую бы фамилию человек ни носил, важно оставаться Человеком. Робер Клейн сумел это осознать. Окончательное суждение о его поступке создатели фильма предоставили зрителям. Приходится с огорчением констатировать, что совершенно очевидные художественные достоинства фильма, смелость в постановке проблемы, которая и сегодня волнует многих порядочных французов, не принесли лавров ни «Господину Клейну», ни Алену Делону в роли господина Клейна. Даже убежденные поклонники актера фыркали, когда заговаривали о картине Лоузи. Если показанный на Каннском кинофестивале в мае 1976 года фильм был принят прохладно жюри, игра Алена Делона и Сюзанны Флон в роли консьержки вызвали всеобщее восхищение. Противники картины упрекали режиссера за якобы «двусмысленную позицию», за неумение четко определиться по отношению к главному герою, что мне не кажется обоснованным. А Жак Сиклие в «Монд» отмечал, что «реконструкция исторических событий или метафизическая притчевость в духе Кафки не получили должного осмысления». Но большинство участников Каннского фестиваля все равно называли картину Лоузи шедевром, восторгались игрой Делона. Вот некоторые оценки его работы: «Забывая о том, что он Делон, Ален Делон создает близкий к совершенству человеческий характер» («Орор»), «Ален Делон — удивительный Робер К.», — писал еженедельник «Ле Пуэн», намекая на героя Кафки и подчеркивая кафкианский дух этого фильма. Однако, несмотря на лестные строки о своей игре, Ален Делон не получит никакой премии. Он уже начинает привыкать к этой враждебности к нему со стороны жюри в Канне. Ален Делон, естественно, огорчен: ведь он вложил в создание фильма немалые средства компании «Адель-продюксьон». Он говорит в своих интервью, что был лучшего мнения о зрителях. Обращая внимание на оценку картины журналом «Авансцена», где было написано, что это «один из самых значительных фильмов своего времени, который займет место среди классических произведений киноискусства», Делон с горечью констатировал: «Если вы устраиваете массового зрителя, от вас отворачивается интеллигенция, а если ее, то на вас дуется массовый зритель. Какой фильм способен удовлетворить и тех и других? Я лично не знаю». А в корпоративном еженедельнике «Ла Синематографи Франсез» он заметил: «Очень важно, чтобы во Франции снимались картины на важные темы, поднимающие вопросы, влияющие на жизнь людей». Он задавал себе те же вопросы, которые мучили многих людей на протяжении XX века. Ведь нет более двусмысленной ситуации, чем та, которую называют «и нашим, и вашим». Это неизбежно приводит к отторжению произведения искусства и теми, и другими. Но он был прав, говоря, что у фильма всегда находится свой зритель. И если ты честен по отношению к самому себе, то неизменно встретишь его отклик. Конечно, этот отклик может быть разным. Делон-актер был вправе гордиться своей ролью Клейна. Делон-продюсер подсчитывал убытки... Так бывает, что, совмещая функции актера и продюсера, обеспечивая себе творческую независимость, он может всегда ждать удара из-за угла. Что как раз и случилось с Делоном в этом, наверное, одном из лучших своих фильмов в зрелые годы. Он занял, правда, весьма субъективную позицию в отношении выдвижения своей персоны на премию «Сезар» за роль в «Господине Клейне». Об этом можно судить по записи в «Дневнике» Джозефа Лоузи от 22 февраля 1977 года. «Я очень подавлен позицией Делона в отношении «Сезаров», особенно после того, как мне стало известно, что он просил Данона (сопродюсера) не проявлять никакой инициативы, и так и не ответил на мое письмо». Думается, эта «позиция» Алена Делона объясняется тем, что он еще не забыл прошлогоднего афронта в Канне, когда снятый в основном на средства его компании «Адель-продюксьон» и выдвинутый на конкурс «Господин Клейн» украсил афишу фестиваля в не меньшей мере, чем отмеченные премиями «Ночное такси» Мартина Скорсезе или актер Хосе-Луис Гомес в испанской ленте Рикардо Франко «Паскале Дуарте». Жюри тогда явно оказалось под влиянием полемики, возникшей в печати относительно того, можно ли считать фильм, снятый американцем, французским. Таким образом, художественными достоинствами картины было пожертвовано ради удовлетворения побочных амбиций. Не исключено также, что сама тематика, еврейская проблема, о которой смело напоминал фильм, тематика, впоследствии получившая воплощение и в художественном, и документальном кино, была враждебно воспринята теми кругами, которые оказывают влияние на решения жюри. Расстроенный этим невниманием к картине Лоузи, Ален Делон невольно (как это с ним часто бывает) перенес свою обиду с жюри Каннского фестиваля на своих коллег, номинировавших его на премию «Сезар» за лучшую мужскую роль. Эта обида глубоко засела в нем, в чем можно убедиться, прочитав его интервью в «Приложении». Надо признать, у него были серьезные основания обвинять жюри Каннского фестиваля в необъективности. Тем более что это сразу отразилось на прокатной судьбе фильма. Но все равно по трем номинациям «Господин Клейн» получил «Сезаров»: как лучший фильм, Лоузи была вручена статуэтка как лучшему режиссеру, а Александр Траунер получил «Сезара» как лучший художник. К чести Алена Делона следует сказать, что финансовые неприятности «Господина Клейна» не убавили его любовь к риску. Что в полной мере проявилось в 1979 году, когда он решает сняться в картине «Лекарь», поручив в качестве основного продюсера постановку картины Пьеру Гранье-Деферру. Это будет их третья совместная работа. ...Жан-Мари Депре (Ален Делон) был процветающим хирургом, но после того как его бросила горячо любимая жена, все его благополучие и карьера перестали иметь для него значение. И тогда он решил радикально изменить свою жизнь. Отправившись на театр военных действий (каких и где — в картине намеренно не уточняется, чтобы придать ей притчевый характер, ясно только, что это третья мировая война), где он работает в полевом госпитале и целый день оперирует раненых, которых с фронта где-то в горах доставляют вертолеты. В один из обычных дней вместе с ранеными в госпиталь прилетает новая медсестра со странным именем Армони (Гармония) — ее играла Вероник Жанно. Она молода, красива и верит «если не в Бога, то, по крайней мере, в будущее человечества», как было написано в одном рекламном буклете. В обстановке военно-полевого ультрасовременного госпиталя эти очень разные люди не просто работают вместе, но много разговаривают, быстро установив, кто из них безнадежный пессимист, а кто — оптимист. Постепенно они начинают уважать друг друга, а потом и любить. Опытный глаз врача скоро установит, что Армони тяжело больна. Депре договаривается с парижскими коллегами, чтобы они положили ее в клинику и сделали все возможное для спасения. Армони не хочет уезжать, но Депре настаивает. Он приедет к ней, как только сможет. Направляясь к ожидающему Армони вертолету, они идут вдоль заминированного леса. Армони на секунду подходит к дереву, не замечая, как в ее сторону поворачивается дьявольское изобретение человека — висящая на дереве мина, реагирующая на тепло человеческого тела. Жан-Мари не успевает ее предупредить. Раздается взрыв... Армони больше нет, но она оставила ему бесценный дар — что-то похожее на надежду. Сценарий был написан Пьером Гранье-Деферром и Паскалем Жарденом по футуристическому роману Жана Фрестье «Армони, или Ужасы войны». Делон сам нашел роман и уговорил Гранье-Деферра снять фильм, прекрасно отдавая себе отчет, что его пацифизм не принесет ему прибылей. Он уже знал, что благие намерения не всегда рентабельны. Но Делону просто хочется показать всем, что он умеет не только зарабатывать деньги, но и... терять их во имя идеи. И это, надо признать, поразило всех еще больше, чем антивоенный пафос картины. Критики встретили картину довольно прохладно. Они писали о ее «неясностях» и «двусмысленности» (мол, какая война? С кем?), о мелодраматизме, даже банальности (опять любовь на фоне военных действий) и т. д. Никто не пожелал обратить внимание, что именно Ален Делон (!) в не самое спокойное время, когда на разных континентах то тут, то там вспыхивали локальные конфликты, сделал картину, проникнутую тревогой за будущее. Она предупреждала: остановитесь, задумайтесь! Критик журнала «Ревю дю синема» один из немногих указал на «неожиданную смелость» в обращении к теме со стороны «умного и часто смелого продюсера-актера, стремящегося не замыкаться в строго ограниченных и демагогических амплуа». Фильм «Лекарь» оттенил явление, которое как-то не было принято замечать, а именно подавляющую тенденцию французского кино развлекать, смешить (серии о «Жандарме», о «Новобранцах», «Недоразвитых» и пр.). «Лекарь» явно выбивался из этой чисто коммерческой тенденции французского кино. А главное, он позволил снова заговорить об Алене Делоне как о зрелом художнике. Его другая роль через два года в картине А. Алова и В. Наумова «Тегеран-43» была невелика. Он играл агента Интерпола Фоша, который помогает установлению личностей все еще живущих во Франции бывших гитлеровцев, тех самых, которые готовили покушение на «Большую тройку», собравшуюся в Тегеране в 1943 году, чтобы обсудить ход войны, «второй фронт» и т. д. Один из тех, кто в 1943 году обеспечивал безопасность участников той конференции, возвращается в Париж много лет спустя, чтобы разобраться в новых фактах, касающихся подготовки покушения. Естественно, он ищет своих бывших коллег, а также бывших врагов, отнюдь не расположенных, чтобы их разоблачили. Прочитав присланный ему сценарий и узнав, что он будет занят три дня, Ален Делон якобы сказал режиссерам: «Роль невелика. Но мне правится». Все его сцены снимались на улицах Парижа. Однажды на Елисейских Полях пришлось даже отменить съемку, так как парижане, узнав Делона, решительно не хотели расходиться. «Надо либо заменить Елисейские Поля, либо... актера», — сказал он, смеясь, режиссерам, которым было не до смеха: каждый час стоил им слишком дорого. В общем, у него было 6-7 эпизодов, но они запомнились всем, кто видел фильм. Также надо признать, что в 1979 году было достаточно смело согласиться сниматься в советском фильме, даже играя всего несколько сцен, так сказать, без выезда за пределы Парижа. Свои политические убеждения в данном случае Делон спрятал подальше. Тогда он еще не изъяснялся публично в своей дружбе с Ле Пеном. Алов и Наумов оказались на его пути в удачный момент. Они написали для него роль честного и порядочного полицейского, выполняющего с риском для жизни свой долг, пытающегося спасти от неонацистов участницу событий в Тегеране и погибающего во время перестрелки. До сих неизвестно, сколько ему было заплачено за две смены работы. Но, учитывая, что бюджет картины (по некоторым сведениям) составлял более 15 млн. тогдашних полновесных долларов, вероятно, он остался доволен. Впрочем, участие Алена Делона в картине не принесло ей успеха на французских экранах. В причинах этого мне не хочется разбираться. Любопытно, что в том же 1979 году Ален Делон приехал в Москву по приглашению А. Алова и В. Наумова. Он мог привезти с собой любую картину. Но выбрал именно «Лекаря» и показал его в Доме кино Союза кинематографистов. Наверное, Делон понимал, что именно тут его работа не может не получить достойного отклика, и думал, что ее пафос должным образом оценят и купят. Ведь антивоенная тема всегда занимала в кинематографе СССР важное место. Ален Делон решил использовать свой визит для «промоушен» своей картины. Он не ошибся в одном — кинематографисты с интересом смотрели этот фильм и дружно потом аплодировали, но разговоры о покупке картины для проката в СССР ничего не дали... Он был немногословен тогда, выйдя на сцену Белого зала Дома кино вместе с приехавшей с ним Мирей Дарк. Они очень хорошо смотрелись рядом: высокие, красивые, спокойные. Его попросили сказать несколько слов перед просмотром. Он произнес обычное... что польщен... что рад... что надеется... Алов и Наумов поспешили увести их в ресторан, мы же остались смотреть картину. Никому не пришло в голову попросить его после просмотра вернуться в зал и побеседовать с кинематографистами. А жаль... С годами «Лекарь» стал, однако, набирать очки, особенно после показа по телевидению. Его повторный выпуск во Франции был встречен с большим интересом. Теперь зрители оказались более чувствительны к посланию фильма, к тем спорам о войне и мире, которые ведут Депре и Армони и которым любовь поможет прийти к консенсусу. К названным выше картинам мне хочется подключить еще одну — в дополнение к тезису о мужании таланта Алена Делона — актера и продюсера. Это фильм 1983 года «Любовь Свана». Еще когда он работал с Висконти, тот поделился с ним замыслом экранизировать один из романов Марселя Пруста из цикла «В поисках утраченного времени». Тогда речь шла о том, что он будет играть Свана, а на роль барона Шарлюса Висконти хотел пригласить Марлона Брандо. Но этому плану не суждено было сбыться. Пруста в кино Франции не очень жалуют, он кажется слишком сложным, антикоммерческим. Даже самому Висконти не удалось склонить продюсеров к экранизации «Любви Свана». Точно так же ничего не дали переговоры через несколько лет о том, чтобы картину снял Джозеф Лоузи, в которой Делону была уготована роль закадрового рассказчика. Только в 1983 году благодаря совместным финансовым вложениям ФРГ, Франции и Испании фильм будет поставлен немецким режиссером Фолькером Шлендорффом. Делон понимал, что стар для роли Свана, но в «память о Лукино», как он тогда выразился, согласился сыграть роль барона Шарлюса. В истории о невероятной любви денди Свана (Джереми Айронс, тогда только начинавший свою карьеру) к шлюхе высокого полета Одетте де Креси (Орнелла Мутти) Шарлюс-Делон был самой запоминающейся фигурой. Ален Делон не любит гримироваться, а тут он придумал себе сложный грим, приклеил остроконечную бородку и усики, надел облегающий костюм, в руках у него была неизменная тросточка. Пруст писал, что Шарлюс добр, что у него доброе сердце, но он неврастеник и может разрыдаться, узнав, что Сван болен. Ален Делон играл гомосексуалиста, насмешливо наблюдающего за романом Свана и Одетты и живо комментирующего его. Легкая, подвижная фигура Шарлюса вносила некоторую разрядку в довольно скучный, надо признать, фильм Шлендорффа. Думается, Ален Делон просто хотел доказать, что умеет быть и острохарактерным актером, что ему подвластно все! И блистательно этого добился. В титрах значилось: «При особом участии Алена Делона». Это служило коммерческой подпоркой фильму, но не спасло его от провала в прокате. Поздно спохватившись, Фолькер Шлендорфф говорил, что роль Свана все-таки следовало поручить Алену Делону, что Джереми Айронс слишком англизировал своего героя. Это было слабым утешением для Делона, который в душе понимал, что ему поздно браться за такую роль. Но слова режиссера резанули его, ибо были не очень любезны в отношении Айронса. Со своей стороны, Ален Делон вел себя очень достойно и всячески защищал картину, что не могло не прибавить ему веса в обществе. Когда его тогда спрашивали, почему он согласился сыграть роль барона Шарлюса, он отвечал так: «Потому, что я верный человек. Я бы согласился и на роль дворецкого, объявляющего «Кушать подано». И никакой это не вызов, не «поворотный момент в биографии Алена Делона». Ален Делон в равной мере не сожалеет ни о роли в «Неукротимом», ни в Прусте. Я всегда говорил, что работаю в кино ради зрителя, а среди них одни любят Делона в «Господине Клейне», а другие — с пистолетом в руке. Я не собираюсь с ними спорить. Я только говорю: «Посмотрите на мою фильмографию. В ней есть все. «Неукротимый» и Пруст — в общем, часть Пруста. Экранизация всего романа обошлась бы слишком дорого. Я только участвую в расходах, а снимаюсь — в память о Лукино». В 1984 году, когда «Любовь Свана» выйдет на экран, Делон в полном расцвете сил. И, как обычно, чередуя «черное и белое», снимается в других, привычных картинах, не требующих больших усилий и явно обреченных на успех у «его» зрителя.
Глава двенадцатая Сам себе режиссер
Прежде чем обратиться к двум картинам, которые Ален Делон снимет в 80-е годы в качестве режиссера, надо назвать некоторые другие, в которых он снимался тогда как актер. В 1977 году он опять пригласил Жоржа Лотнера, чтобы поставить психологический триллер «Смерть негодяя». Если точнее, роман Ральфа Балле, который был положен в основу сценария, назывался «Mort d’un pourri», то есть «Смерть прогнившего человека». Этот «прогнивший человек» — Филипп Дюбай (Морис Роне) — депутат и крупный делец. Когда-то он воевал в Индокитае, где подружился «на жизнь и насмерть» с Ксавье Марешалем (Ален Делон). В дальнейшем каждый пошел своим путем, но прошлое для них обоих много значит. Филипп безжалостно расправляется с депутатом Сорано, узнав, что у того в руках компромат против него и это может помешать ему на предстоящих выборах. Марешалю же он говорит, что вынужден был защищаться. Но ему нужно алиби, и он просит Ксавье об этом. Разумеется, тот соглашается, не зная пока, какой «фрукт» его дружок. Когда погибнет и Филипп, а за ним последуют убийства его жены и адвоката, он решает разобраться в причинах всех этих смертей. От Филиппа Марешаль унаследовал досье с компроматом, которое изъял у Сорано его друг. Очень скоро Ксавье замечает, что и сам стал кого-то интересовать, ему звонят и просят «по-хорошему» отдать документы, в которых разоблачаются многие высокопоставленные чиновники. Одновременно им манипулируют и органы безопасности во главе с комиссаром Перне (Жан Буиз). Словом, Ксавье оказывается между двух огней. Но он умен и ловок, хотя и понимает, что долго не протянет, если не выявит тех, кто убил его друга. В конце концов он догадывается, что это проделал комиссар Моро (Мишель Омон), разыгрывающий «чистильщика» в авгиевых конюшнях политического истеблишмента. Но это надо доказать. И с помощью Перне он сумеет записать на магнитофон в кармане откровения потерявшего бдительность комиссара, решившего, что в лице Ксавье он нашел идейного помощника. Во время их свидания на вокзале все сказанное им будет воспроизведено по радио. Услышав это, Моро попробует убежать, но его расстреляют люди Перне, для которого он не менее опасен, чем Филипп Дюбай, Сорано и другие. С чувством величайшего презрения смотрит Ксавье из окна своей квартиры на город, где прогнившим негодяем оказался его лучший друг... Ален Делон играл честного и смелого человека, попавшего как кур в ощип в политико-уголовную интригу, вызывающую у него брезгливость и отвращение. Ему симпатичен образ такого человека. Но в рисунке роли он пошел стандартным путем. В образе Ксавье Марешаля нет ничего нового по сравнению с другими сходными ролями, сыгранными в прежние годы. Более интересным оказался образ профессионального игрока в очередной, восьмой, картине с Жаком Дереем «Убрать троих» по роману Жан-Патрика Маншетта. ...Профессиональный карточный игрок Мишель Жерфо (Ален Делон), возвращаясь домой, имеет неосторожность обратить внимание на стоящую на обочине машину с тяжело раненным человеком за рулем. Он отвозит умирающего в больницу, и с этой минуты жизнь его радикально меняется: он колеей чувствует, что за ним следят. Бывший офицер, он умеет пользоваться оружием, как бывший шофер — мастерски водит машину, как искренний человек — нежно любит свою Беа (Мирей Дарк). Но главное для него — карты. И, как игроку, ему интересно, почему он стал так интересен «кому-то», кто пытается — пока тщетно — убрать и его. И он докопается до истины, выйдя на крупного дельца, занимающегося поставками баллистических ракет, Эмериша (Пьер Дюкс), который распорядился убрать тех людей, которые могли разоблачить его махинации. Полагая, что Жерфо тоже в курсе и, стало быть, опасен ему, он приказывает своим людям убрать и его. Но Жерфо все время ускользает от опасности. И тогда Эмериш решает его купить, исповедуя мысль, что любого профессионала можно купить и только потом, если это не удастся, — убить. Своим решительным отказом Жерфо доводит Эмериша до инфаркта. Но ему ясно, что дни его сочтены. Что теперь нанятый киллер не промахнется. Что и произойдет на улице Ниццы. Выстрел в рот положит конец его жизни человека и игрока. Делон говорил по поводу этого фильма: «Мне очень хотелось сделать триллер. Публика требовала, чтобы Делон появился в некоем любимом ею образе. Я верю в народное кино, с непременным качественным воплощением. С фильмом «Убрать троих» я возвращаюсь к прежде удававшемуся мне стилю, вбиравшему все ингредиенты успеха. Во-первых, задумав и воплотив то, что было в голове и что подходит мне, а во-вторых, контролируя на всех стадиях постановку. Дополнительным элементом для осуществления задуманного был выбор Жака Дерея, с которым я часто работал. Немногие режиссеры обладают талантом для воссоздания атмосферы триллера. К сему смею добавить, что в кино не многие актеры умеют держать револьвер и носить шляпу...» Все эти слагаемые, мол, и позволили создать картину для широкого зрителя, которого Делон называет «народным». После «Борсалино» это был самый большой кассовый успех продюсера Делона и актера Делона. Решительно, Жак Дерей приносил ему удачу. Но третий фильм в этой серии триллеров — «Шок» — продюсеры предложили снять Робину Дэвису, на картину которого «Война полиций» зрители уже обратили внимание. «Шок» — новая экранизация романа Маншетта («Позиция лежащего убийцы»). Помимо Делона продюсерам удалось «заполучить» Катрин Денев на главную женскую роль. Словом, игра сразу пошла на выигрыш! ...Мартен Террье (Ален Делон) — профессиональный киллер. В особо ответственных случаях его использует некая «организация». Эту «фирму» возглавляет человек по фамилии Кокс (Франсуа Перро). Как и герой «Самурая», Террье тоже не задает вопросов работодателям. Убив в Судане человека и получив за это кругленькую сумму, Мартен возвращается в Париж. Ему порядком надоела эта «работа», но «организация» не склонна так просто отпустить его. Разве что если он выполнит последнее задание — убьет арабского деятеля, гостя Франции. Ему обещают за это миллион франков. Иначе... Террье хорошо понимает смысл этой угрозы и соглашается. В последний момент он, впрочем, разгадает суть интриги, которую задумали осуществить Кокс и его присные: сразу за его выстрелом последует снайперский в него самого. Заметая следы, он уходит на дно и покупает в глухой провинции ферму вместе с обслугой. Живущие тут супруги Клер (Катрин Денев) и Феликс (Филипп Леотар) разводят индюшек, живут как кошка с собакой, и Террье появляется вовремя, чтобы легко завоевать сердце ожесточившейся и одинокой женщины. Неожиданно для всех Феликс начинает ревновать и становится опасен. Между тем преданный одним из друзей — Мишелем (Этьен Шико), Террье будет обнаружен людьми Кокса. Во время перестрелки Феликс погибает. Террье вместе с Клер скрываются в Париже. Убедившись, что люди Кокса не только вскрыли его сейф, но и убили бывшую жену Жанну (Стефан Одран), Террье предпринимает мстительную «акцию»: он вторгается в тщательно охраняемый бункер Кокса, где, проявив чудеса ловкости, сначала отберет свои деньги, а потом хладнокровно убьет Кокса. Теперь ему и Клер нельзя терять ни минуты. Наняв частный вертолет, они взмывают в небо Парижа... навстречу новым приключениям. Когда-то Ален Делон и Катрин Денев успешно снялись в «Менте» Мельвиля. Тогда они составили неплохой дуэт в немногих сценах, которые написал Мельвиль и в которых раскрывалась их затаенная страсть друг к другу. На этот раз «шока» не произошло. Оба выглядели в любовных сценах довольно холодно, несмотря на все старания играть бурное чувство. В фильме самыми интересными оказались поставленные с темпераментом сцены экшн — преследований и разборок. Но тут не было ничего нового — Делон уже показал себя непревзойденным в сценах, где надо бегать, прыгать и стрелять. Все это скажется на прокате картины, зрителя ведь обмануть трудно. Ее средний успех, впрочем, удовлетворил продюсеров Алена Сарда и Алена Терзиана. Но Делон и Денев расстались недовольные друг другом и больше вместе сниматься не будут. Таким образом, в трех фильмах Ален Делон сыграл трех рисковых парней, взирающих на окружающий мир, как на минное поле, когда каждый неверный шаг грозит жизни. Но, как было отмечено выше, в них не было открытий. Поклонники Делона с удовольствием наблюдали, как ловко выкручивается их любимец из самых замысловатых ситуаций. Но сам любимец уже не испытывал былой радости от повторения пройденного. Тем более что ему все чаще хочется перейти по другую сторону камеры. Он уже не раз вмешивался в работу режиссера, когда видел его неспособность сделать «как надо». Так было в 1973 году на картине Жана Шапо «Сожженные амбары». В той же роли он выступил в 1982 году в «Шоке», помогая Робину Дэвису, но в меньшей степени, чем Шапо. Решив дебютировать как режиссер, он стоял перед выбором: снять привычный, «револьверный» фильм или попытаться сделать что-то более значительное. Побеждает Ален Делон-прагматик. Он решает не рисковать и не отказываться от привычного имиджа. В первом — «За шкуру полицейского» он сыграет честного полицейского, во втором — через два года, в «Неукротимом» — ловкого бандита. Делон продолжает и как режиссер чередовать «белое и черное»... «За шкуру полицейского» — очередное обращение Делона к романистике «неополарщика» Жан-Патрика Маншетта. Роман назывался «Сколько золота!». Сценарий по нему написал Кристофер Франк. Он рассказывает историю частного детектива со странной фамилией Шука (Ален Делон), приглашенного отыскать пропавшую слепую девушку. Уволенный когда-то за промах из бригады по борьбе с гангстерами, он теперь влачит довольно жалкое существование. Один из его прежних сослуживцев посылает ему клиентку, старую госпожу Пиго, у которой пропала дочь. Старая дама убеждена, что ее похитили. Шука тоже начинает в это верить после того, как присутствует, бессильный помочь, при расправе с мадам Пиго на эспланаде Трокадеро. Теперь он бросается на поиски девушки. Ему помогают отставной комиссар Эйманн (Мишель Оклер) и секретарша Шарлотта (Анн Парийо). На самом деле задание — западня, которую ему устраивает полиция, чтобы он сломал себе голову. Он, конечно, справится с заданием, обнаружив пропавшую девушку в мнимом санатории «Зеленые холмы», являющемся «крышей» для наркодельцов. Ален Делон-режиссер приятно удивил критику и зрителей, сняв картину в нервном, стремительном темпе, присущем американской продукции такого жанра. Критики писали, что Делон оказался неплохим учеником Клемана и Мельвиля. Фильм действительно сделан грамотно, с хорошим ощущением стиля, с интересно проработанными характерами героев. Однако... к самому себе Делон-режиссер проявил излишнее снисхождение. Такое ощущение, что его интересовала главным образом формальная сторона, техническое и режиссерское решение картины. Фильм имел значительный успех, он собрал более двух миллионов зрителей только во Франции. Все стали с интересом ждать следующую картину Делона-режиссера, которая получит название «Неукротимый». Сценарий написан опять Кристофером Франком по роману Андре Кароффа. Это была история ловкого вора Дарне (Ален Делон), который некогда похитил бриллианты, которые так и не будут найдены (он их спрятал в могиле родителей). В тюрьму он попал по обвинению в смерти ювелира, хотя стрелял в него не он. Все уверены — и банда, и которую он входил и которая его подставила, и полиция, — что, выйдя на свободу, Дарне непременно захочет забрать спрятанные где-то «камешки».
Поэтому с него не спускают глаз комиссар Руксель (Пьер Монди) и гангстер в законе Джино Руджери (Франсуа Перье), разыгрывающий друга, одалживающего ему деньги и предоставляющего жилье и молоденькую любовницу Натали (Анн Парийо), через которую Руджери надеется узнать, где спрятаны бриллианты, чтобы потом ликвидировать Дарне. Тот же сумеет сделать ее своей сообщницей и провести Рукселя (на таможне при выезде из страны, при досмотре полицейский думает обнаружить краденое, а на самом деле в мешочке окажется несколько простых камешков). Сделав все как надо, Дарне улетит вместе с Натали в Буэнос-Айрес, куда, как он говорит, давно переправил искомые бриллианты, положив в сейф одного из аргентинских банков. В финальном титре, однако, иронически говорилось, что, никому не доверяя, Дарне на самом деле отправил «камешки» в Рио-де-Жанейро. На этот раз и критика, и зрители проявили большую суровость к Делону-актеру и режиссеру, увидев повторение пройденного. Газета «Монд» писала, что «испытываешь неловкость при виде банального насилия. Похоже, Делон-режиссер оказался в западне у Делона-актера». И это еще самая мягкая оценка. Однако все обратили внимание на прехорошенькую Анн Парийо, чьи прелести режиссер демонстрировал всему свету с полной откровенностью. В то время она жила с ним. Была влюблена. Думал ли он тогда, что через несколько лет она прославится исполнением роли Никиты в картине Люка Бессона? Сам Делон не скупился на комплименты в ее адрес и предрекал Анн Парийо большую карьеру. В чем, надо признать, не ошибся. Ален Делон был, разумеется, разочарован тем, как приняли его второй фильм. В одном интервью он говорил, что опыт работы под руководством таких режиссеров, как Висконти, Мельвиль, Кдеман и Лоузи, убедил его, что «качественное кино», как он выразился, может иметь успех лишь «при определенных обстоятельствах». Но не стал объяснять — каких. «Я против тенденции делить фильмы на две категории: плохие, то есть привлекающие зрителей, и хорошие, которые никто не хочет смотреть», — в запальчивости утверждал Делон. И был в какой-то степени прав. Но в собственной практической деятельности сам часто шел на поводу у того зрителя, который любил «плохие» фильмы, то есть подстраивался под его вкусы. Корреспондент журнала «Ревю дю Синема», придя к нему однажды в контору компании «Адель-продюксьон», обратил внимание на фото, сделанное во время съемок картины «Красный круг» Мельвиля. На нем Ален Делон стоит у камеры и смотрит в визир. Подпись была мельвилевская: «Я бы хотел вас увидеть именно таким в первом же фильме, который сделаю в качестве продюсера». Комментируя эту подпись, которой совершенно откровенно гордился, Делон говорил: «Мельвиль не просто предсказал мое будущее. С тех пор я много времени уделял изучению режиссуры, иногда вмешивался в работу постановщиков тех фильмов, которые сам финансировал или в которых только играл. «Неукротимый» — моя вторая режиссерская работа. За ней последуют и другие. Я начал с детективов, ибо хорошо знаю этот жанр и чувствую себя в нем «удобно». Позднее я обращусь к другим жанрам, к созданию более честолюбивого кино. Но только не интеллектуального». Увы, новые режиссерские работы (пока, во всяком случае) не последовали, обращения к другим жанрам не произошло. Не исключено, что Ален Делон просто почувствовал, что это не его епархия, что просто трудно совмещать авторство, режиссуру, актерство и продюсерство. А возможно, и понял, что сильнее всего проявляет себя как актер под руководством сильных режиссеров. Об этом как раз говорит его участие в постановке фильма Бертрана Блие «Наша история».
